Переводческая практика Отчет

Явное и сокрытое

(отрывок)

В пределах этой статьи невозможно дать оценку внутренней стоимости государственных расходов, предназначенных для Алжира.

Но я не могу не сделать одно общее замечание. Оно связано с тем, что презумпция экономической выгоды ни в одном из случаев не подходит тем расходам, которые произведены путем налогообложения. Почему? Вот причина этого.

В первую очередь необходимо отметить, что от этого всегда в той или иной степени страдает справедливость. После того, как Джеймсу Гудфеллоу пришлось изрядно попотеть для того, чтоб заработать сумму в сто су с определенным удовлетворением, мягко говоря, его раздражает тот факт, что налог лишает его этого удовлетворения и передает его кому-то другому. Сейчас, конечно же, люди, отвечающие за введение налога, достаточно хорошо аргументируют необходимость этой меры. Мы видели, как государство предоставляет достаточно мерзкую причину, говоря, что «Эта сотня су позволит мне обеспечить несколько людей работой», для Джеймса же Гудфеллоу не будет неверным сказать (как только он увидел свет) следующее: «Милостивый Бог! С этой сотней су я мог бы сам обеспечить их работой!».

После того, как государство единожды отделывается этим аргументом, другие представляются во всей своей наготе, а спор между государственной казной и бедным Джеймсом существенно упрощается. Если государство говорит ему: «Я возьму у тебя сто су для того, чтобы заплатить полицейским, что избавит вас от необходимости обеспечивать собственную безопасность; чтобы проложить дорогу, по которой вы ходите ежедневно; чтобы заплатить судье, который следит за тем, чтобы ваша собственность и ваша свобода уважались; чтобы накормить солдатов, которые защищают наши границы», Джеймс Гудфеллоу заплатить за это все, ни говоря ни слова, либо же я сильно заблуждаюсь. Но если государство говорит ему «Я возьму у тебя сто су для того, чтобы дать тебе один су в том случае, если ты вырастишь хороший урожай; чтобы научить вашего сына тому, чему вы его учить не хотите; или чтобы добавить в обеденное меню кабинета министров сто первое по счету блюдо. Я также должен взять их для того, чтобы построить коттедж в Алжире, не говоря уже о том, чтобы взять сто су для поддержки

calculate копить деньги

economic benefit экономическая выгода

employment занятость

expenditures расходы

income доход

intrinsic worth внутренняя стоимость

legal system правовая система

luxury роскошь

municipality муниципальное заведение

public treasury государственная казна

reallocate jobs перераспределение рабочих мест

tax налог

taxpayer налогоплательщик

thrift бережливость

tradesman торговец

What Is Seen and What Is Not Seen

It is not within the province of this essay to evaluate the intrinsic worth of the public expenditures devoted to Algeria.

But I cannot refrain from making one general observation. It is that a presumption of economic benefit is never appropriate for expenditures made by way of taxation. Why? Here is the reason.

In the first place, justice always suffers from it somewhat. Since James Goodfellow has sweated to earn his hundred-sou piece with some satisfaction in view, he is irritated, to say the least, that the tax intervenes to take this satisfaction away from him and give it to someone else. Now, certainly it is up to those who levy the tax to give some good reasons for it. We have seen that the state gives a detestable reason when it says: "With these hundred sous I am going to put some men to work," for James Goodfellow (as soon as he has seen the light) will not fail to respond: "Good Lord! With a hundred sous I could have put them to work myself."

Once this argument on the part of the state has been disposed of, the others present themselves in all their nakedness, and the debate between the public treasury and poor James is very much simplified. If the state says to him: "I shall take a hundred sous from you to pay the policemen who relieve you of the necessity for guarding your own security, to pave the street you traverse every day, to pay the magistrate who sees to it that your property and your liberty are respected, to feed the soldier who defends our frontiers," James Goodfellow will pay without saying a word, or I am greatly mistaken. But if the state says to him: "I shall take your hundred sous to give you one sou as a premium in case you have cultivated your field well, or to teach your son what you do not want him to learn, or to allow a cabinet minister to add a hundred-and-first dish to his dinner; I shall take them to build a cottage in Algeria, not to mention taking a hundred sous more to support a colonist there and another hundred sous to support a soldier to guard the colonist and another hundred sous to support a general to watch over the soldier, etc., etc.," it seems to me that I hear poor James cry out: "This legal system very strongly resembles the law of the jungle!" And as the state foresees the objection, what does it do? It confuses everything; it advances a detestable argument that ought not to have any influence on the question: it speaks of the effect of the hundred sous on employment; it points to the cook and to the tradesman who supplies the needs of the minister; it shows us a colonist, a soldier,

Обзор американской экономики

Том 33 Март, 1968 Номер 1

Роль денежной экономики

Автор Милтон Фридман

Относительно основных целей экономической политики существует единое мнение: высокий уровень занятости, стабильные ценности и быстрый рост. Менее распространенное мнение существует относительно того, что эти цели являются взаимно совместимыми, или же, среди тех, кто считает их несовместимыми, не существует мнения относительно того, в каких условиях они могут и должны заменяться одна другой. Еще меньшей распространенностью характеризуется мнение относительно того, какие роли могут и должны играть различные инструменты политики для того, чтобы достичь некоторых целей.

Моя сегодняшняя тема посвящена роли одного из таких инструментов — денежной политики. Какой вклад она может привнести? Как она должна осуществляться, чтобы быть максимально эффективной? Существует широкий ряд мнений относительно этого вопроса. В первом порыве энтузиазма, связанным с вновь созданной Федеральной резервной системой, многие наблюдатели объясняют относительную стабильность 1920-х годов способностью системы к точной настройке — если говорить, применяя меткий современный термин. Она была создана для того, чтобы широко распространить мнение о том, что наступила новая эра, в которой бизнес-цикоы в области денежно-кредитной технологии устарели. Этого мнения придерживают как экономисты, так и неспециалисты, хотя, конечно, были и несогласные. Великое Сокращение уничтожило такое наивное отношение. Мир покачнулся в сторону другой крайности. Денежная политика была нитью. Вы бы могли потянуть за нее, чтобы остановить инфляцию, но не смогли бы нажать на нее и остановить рецессию. Можно привести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить. Такая теория по афоризму вскоре была заменена строгим и сложным анализом Кейнса.

Кейнс одновременно предложил объяснение предполагаемого бессилия денежной политики для того, чтобы остановить депрессию, не денежную интерпретацию депрессии, а также альтернативу денежной политике для

business cycle бизнес-цикл

economic policy экономическая политика

economist экономист

Federal Reserve System Федеральная резервная система

fine tuning точная настройка

high employment высокий уровень занятости

impotence бессилие

inflation инфляция

interest rate процентная ставка

investment инвестиции

liquidity preference предпочтение ликвидности

monetary policy денежно-кредитная политика

rapid growth стремительный рост

recession спад

stable prices стабильные цены

The American Economic Review

Volume LVIII MARCH 1968 Number 1

THE ROLE OF MONETARY POLICY*

By MILTON FRIEDMAN**

There is wide agreement about the major goals of economic policy: high employment, stable prices, and rapid growth. There is less agreement that these goals are mutually compatible or, among those who regard them as incompatible, about the terms at which they can and should be substituted for one another. There is least agreement about the role that various instruments of policy can and should play in achieving the several goals.

My topic for tonight is the role of one such instrument-monetary policy. What can it contribute? And how should it be conducted to contribute the most? Opinion on these questions has fluctuated widely. In the first flush of enthusiasm about the newly created Federal Reserve System, many observers attributed the relative stability of the 1920s to the System's capacity for fine tuning-to apply an apt modern term. It came to be widely believed that a new era had arrived in which business cycles had been rendered obsolete by advances in monetary technology. This opinion was shared by economist and layman alike, though, of course, there were some dissonant voices. The Great Contraction destroyed this naive attitude. Opinion swung to the other extreme. Monetary policy was a string. You could pull on it to stop inflation but you could not push on it to halt recession. You could lead a horse to water but you could not make him drink. Such theory by aphorism was soon replaced by Keynes' rigorous and sophisticated analysis.

Keynes offered simultaneously an explanation for the presumed impotence of monetary policy to stem the depression, a nonmonetary interpretation of the depression, and an alternative to monetary policy for meeting the depression and his offering was avidly accepted. If liquidity preference is absolute or nearly so-as Keynes believed likely in times of heavy unemployment-interest rates cannot be lowered by monetary measures. If investment and consumption are little affected by interest rates-as Hansen and many of Keynes' other American disciples came to believe-lower interest rates, even if they could be achieved, would do little good. Monetary policy is twice damned. The contraction, set in train, on this view, by a

Введение

На протяжении многих лет основным источником информации являются разнообразные СМИ. Политические отношения — основная тема большинства материалов печатных изданий, телевизионных передач, материалов Интернет-ресурсов. Великое множество публицистических текстов печатных СМИ, ораторские выступления на политическую тематику, официальные тексты (указы, постановления, законы) являются неотъемлемой частью политического дискурса.

Проблемой изучения политического дискурса занимались такие именитые отечественные лингвисты, как Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, В.З. Демьянков, В.А. Маслова и многие другие. Среди зарубежных исследователей, которые изучали эту проблематику, можно выделить Э. Бенвениста, Дж. Брауна, М. Фуко, З. Харриса, Д. Шифрина и многих других.

Основной целью политического дискурса является манипулирование общественным сознанием. Тем не менее, истинные цели политики зачастую скрываются, и для их вуалирования коммуникаторы прибегают к самым разным способам «размытия» правды. Неотъемлемой частью политического дискурса являются эвфемизмы, которые являются, по своей сути, нейтральными заменителями неприемлемых в конкретной ситуации слов и выражений. В связи с ростом тенденции к эвфемизации политического дискурса проблема выявления функций эвфемизмов проявляется все больше. Наиболее остро эта проблема стоит в отношении СМИ, где употребление эвфемизмов зачастую сопрягается со стратегией уклонения от истины.

Таким образом, возникает необходимость рассмотрения функционала эвфемизмов в пределах англоязычного политического дискурса.

В этом реферате были рассмотрены основные вопросы, касающиеся эвфемизации. Была определена сущность понятия «эвфемизм»: он являет собой слово или выражение, заменяющее другое, которое является неприемлемым для конкретной обстановки, либо же которое является грубым и непристойным.

В ходе изучения явления эвфемизации было выявлено, что оно восходит корнями к явлению табу, которое регулировало многие действия наших предков. В виде же эвфемизации табу существует в пределах лингвистического дискурса.

Существуют различные группы словесных запретов: личные собственные имена, а также общие или нарицательные слова.

Каждый эвфемизм обладает определенными признаками, Е.П. Сеничкина выделяет следующие: обозначение нежелательного денотата; семантическая неопределенность эвфемизма; улучшение характера денотата эвфемизма по сравнению с заменяемым словом или сочетанием; формальный характер улучшения денотата, благодаря которому адресату удается понять, о каком предмете или явлении говорящий ведет речь.

Накопленный зарубежными и отечественными лингвистами материал позволяет приступить к разработке проблемы эвфемии как языковой универсалии. Решение данной проблемы потребует поиска новых подходов к анализу теоретического и практического материала.