DUTCH GIRL : Audrey Hepburn and World War II
by Robert Matz
April 15, 2019
Rallies in Hyde Park drew crushing crowds in the thousands to see Mosley, clad in trade¬mark black, deliver speeches about the potential of National Socialism to lead England out of the dark. He had long used the Great War as the di¬viding line that separated the overly polite "pre¬war" politician from his brash "post-war" broth¬ers. Now, Mosley railed against the use of cheap foreign labor and its crippling effect on the British economy, and he dared speak the name of the greatest threat of all: "It is the force which is served by the Conservative party, the Liberal party, and the Socialist party alike,” he said, "the force that has dominated Britain ever since the war..., the force of international Jewish fi¬nance!"
Masses desperate for an answer to their eco¬nomic suffering honored Mosley, the man in black, with the straight-armed Nazi salute.
Among them were the daughters of Lord Redesdale (David Freeman-Mitford) and Lady Redesdale (Sydney Bowles). Most of the six Mit¬ford girls of Swinbrook House northwest of London became lipstick Nazis, which was quite in vogue for the social set in '34 and '35. Tag¬ging along was their society pal known some¬what disdainfully as "Heemstra." The most glamorous Mitford sister, Diana, took the equal-ly glamorous Nazi Mosley as a lover and then married him. The youngest Mitford, rebellious teenager Unity, headed for Munich and began stalking the Führer himself.
Joseph and Ella were in hip deep with the Mitfords and enthralled with Mosley, then with Hitler, and especially with the concept of Nazism. Ella, from her perspective as a conti¬nental baroness living in Belgium, penned a short essay on the joys of Nazism for the BLIF newspaper, The Blackshirt. Mosley was so appre¬ciative that he invited Ella and her husband on a BUF junket to observe the Fuhrer and tour Ger-many. Accordingly, the stay of Adriaantje and her brothers at Villa Roestenburg in Oosterbeek was extended for another month.
When the touring British fascists arrived in Munich, they discovered that young Unity Mit¬ford had earned Hitler's attention at his favorite restaurant, the Osteria Bavaria. His security people had learned that she was British and an aristocrat—a social class that Hitler coveted— and he invited her to his table. By spring, Unity had gained firm enough footing with her crush the Fuhrer to grant access to the Mitford crowd—including Ella arid Joseph—and all shook hands with the most sought-after man in the world; he would later become TIME'S Man of the Year for 1938.
Diana Mitford said, "It goes without saying that I saw on these occasions a very different Hitler from the man possessed by demonic energy who had changed the face of Germany." She confided in her autobiography, "The truth is that in private life he was exceptionally charming, clever and original, and that he in¬spired affection."
Ella was over the moon to meet Hitler and witness a Germany reborn, not only the military formations and the swastikas but the amazing autobahns and thriving factories. But as Ella would learn a little later, Joseph's trip to Germa¬ny with the BUF was more than a sightseeing tour. It was a means to an end —a stepping- stone.
Soon after Joseph and Ella had gathered up their children in Oosterbeek and returned to Brussels, Joseph walked out on his family to the horror of both mother and daughter. One story had Ella walking in on Joseph in bed with the nanny; another had the baron ordering Ruston out of the family and threatening prosecution for draining bank accounts; still a third had Queen Wilhelmina urging her friend the baron to shut up Ella because a Dutch baroness had no business being mixed up in Nazi shenanigans. Whatever happened, there seemed to have been a scene — something shocking that broke up the family for good.
ГОЛЛАНДСКАЯ ДЕВУШКА: Одри Хепберн и Вторая мировая война
Роберт Матц
15 апреля 2019 г.
Митинги в Гайд-парке собрали толпы людей, которым хотелось увидеть, как Мосли, одетый в черное, произносит речи о потенциале национал-социализма вывести Англию из темноты. Он долгое время использовал Великую войну как разделительную линию, которая отделяла чрезмерно вежливого «довоенного» политика от его дерзких «послевоенных» братьев. Теперь Мосли протестовал против использования дешевой иностранной рабочей силы и ее разрушительного воздействия на британскую экономику, и он осмелился назвать имя самой большой угрозы из всех: «Это сила, которой служит Консервативная партия, Либеральная партия, и также Социалистическая партия, - сказал он, - сила, которая господствовала в Британии со времен войны ... это сила международного еврейского финансирования!»
Массы, которым был отчаянно нужен ответ на экономические страдания, приветствовали Мосли, человека в черном, прямолинейным нацистским приветствием.
Среди них были дочери лорда Редесдейла (Дэвид Фриман-Митфорд) и леди Редесдейл (Сидни Боулз). Большинство из шести митфордских дочерей в Суинбрук-Хаусе к северо-западу от Лондона стали нацистами, что было весьма популярно в социальных кругах в 34 и 35 годах. Их дружеское общение с презрением называли «Heemstra». Самая гламурная сестра Митфорда, Диана, стала любовницей гламурного нацисту, не уступающему Мосли и затем вышла за него замуж. Самый молодой Митфорд, мятежный подросток Юнити, направилась в Мюнхен и начала преследовать самого Фюрера.
Джозеф и Элла были тесно связаны с Митфордами и увлечены Мосли, затем Гитлером, и особенно концепцией нацизма. Элла, со своей точки зрения, как континентальная баронесса, живущая в Бельгии, написала короткое эссе о радостях нацизма для газеты The Blackshirt. Мосли был настолько признателен, что пригласил Эллу и ее мужа на банкет, чтобы они смогли увидеть фюрера и совершить поездку по Германии. Соответственно, пребывание Адриантже и ее братьев на вилле Растенбург в Остербеке было продлено еще на месяц.
Когда разъезжающие британские фашисты прибыли в Мюнхен, они обнаружили, что юная Юнити Митфорд привлекла внимание Гитлера в его любимом ресторане Остерия. Сотрудники службы безопасности узнали, что она британка и аристократ - социальный класс, которому покровительствовал Гитлер, - и он пригласил ее к себе за стол. К весне Юнити приобрела достаточно твердую опору благодаря своей любви к фюреру, чтобы предоставить доступ семейству Митфорда, включая Эллу и Джозефа, и все они пожали друг другу руки самого востребованного человека в мире; позже он станет Человеком года, по мнению TIME'S, в 1938 году.
