Конституционно-правовые основы местного самоуправления в Азербайджане и Туркменистане

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ МС В АЗЕРБАЙДЖАНЕ И ТУРКМЕНИСТАНЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Становление в республиках Центральной Азии цивилизованного гражданского общества, независимых общественных институтов служит основой и гарантией необратимости демократических преобразований. Без самоорганизации граждан, многообразия гражданских инициатив невозможно по-настоящему эффективное функционирование государственных механизмов, их демократическое реформирование, полноценная и благополучная жизнь человека. Местное самоуправление как важный элемент гражданского общества занимает особое место в системе управления общественными и государственными делами в странах постсоветской Азии. 

Успешное социально-экономическое развитие республик в значительной степени зависит от правильной организации местного государственного управления и самоуправления. Для азиатских республик СНГ институт местного самоуправления не нов. Так, в Азербайджанской Республике махалля как форма самоуправления населения имеет многовековую историю. 

Как отмечает С.М. Адилходжаева, «становление и развитие махалли как общественного института уходит в глубь веков. Еще в первом тысячелетии на территории Древних Бактрии, Согдианы, Хорезма строительство магистральных каналов, организация ирригационных работ была возложена на местную общину. 

Махалля на протяжении всей истории была с людьми – в дни радости оказывала поддержку, в дни печали и скорби протягивала руку помощи нуждающимся, немощным, хашаром мобилизовала общие силы для строительства домов, каналов, озеленения улиц. Нередко мудрое слово аксакала прекращало распри и восстанавливало мир и спокойствие в семье, между соседями. В махалле осуществлялось преемство опыта, знаний, мастерства. Очевидно, этим и объясняется тот факт, что махалля как общественная ценность и уникальный социальный институт был сохранен многими поколениями в периоды нестабильностей, при различных политических режимах и государственных устройствах. 

Институт махалли на территории Центральной Азии возник гораздо раньше, чем в Европе были созданы органы местного самоуправления, поэтому в эволюционном развитии махалля более совершенна и утвердилась в народном сознании гораздо прочнее и этот фактор используется в Узбекистане при активизации гражданского общества» [1, с. 88]. 

В Туркменистане общинное самоуправление туркменских племен действовало еще с конца XVIII в. М.О. Хаитов отмечает: «Сельская община была независимым и самостоятельным звеном общественной организации. Основным органом общинного самоуправления у туркмен являлся выборный орган, который именовался маслахатом. На заседаниях маслахатов решались практически все важнейшие вопросы, касающиеся общины и в целом населения. Таким образом, именно через деятельность сельских общин – органов общинного самоуправления – осуществлялись функции государства» [4]. 

В период функционирования советской командно-административной системы хотя и провозглашалась власть народа, на деле все сводилось к укреплению централизма, пусть и «демократического». Известно, что советские конституции республик 1978 г. не содержали такого понятия, как «местное самоуправление». Органами государственной власти на местах были Советы народных депутатов.

И многие проблемы сегодня в формировании органов самоуправления и их деятельности связаны, прежде всего, с представлениями о старых советах, о всевластии представительных органов. Советы народных депутатов, от поселковых до Верховного Совета, фактически бездействовали, однако в первые годы независимости республик они были уже законодательно обеспечены определенной долей самостоятельности. Более того, некоторое время действовали даже на принципах верховенства: председатель местного совета становился одновременно руководителем исполкома. Но в условиях, когда грань между госуправлением и самоуправлением фактически отсутствовала, вести речь о наделении реальными рычагами власти членов местных сообществ не приходилось. Так что те же комитеты общественного самоуправления, появившиеся, например, в Туркменистане в середине 1990-х гг., выступали лишь в качестве добровольных помощников государственных органов, решая незначительные вопросы социально-бытового характера [6, с. 84]. 

Перед азиатскими республиками, получившими независимость, со всей остротой встала задача разработки новых принципов и методов управления территориями, которые бы обеспечивали расширение политической хозяйственной активности, инициативы и самостоятельности местного населения. Основы местного самоуправления закреплены в конституциях Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана. 

1. Бондарь Н.С. Гражданин и публичная власть: Конституционное обеспечение прав и свобод местного самоуправления. М.: Изд. дом «Городец», 2004, – 351 с. 

2. Васильев М.А. Правовое регулирование нормотворческой деятельности в муниципальных образованиях. Обнинск: Институт муниципального управления. 2002, – 126 с. 

3. Мустафаев, Г. Т. Местное самоуправление и верховная власть / Г. Т. Мустафаев// Газета «Азербайджан», 17 июля 1999, №135. 

4. Гражданин, закон и публичная власть / Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. М.: Норма, 2005, – 367 с. 

5. Дроботенко И.И. Зарубежные модели местного самоуправления: опыт для России //Власть. 2010, №1, – с. 119. 

6. Евдокимов В.Б., Старцев Я.Ю. Местные органы власти зарубежных стран: правовые аспекты. М.: Спарк, 2001, – 250 с.

7. Алиева Г.Ш. Проблемы организации местного самоуправления и его взаимодействия с центральной государственной властью / Г.Ш. Алиева // Аллея науки. 2018. Т. 2. № 2 (18). С. 573-575.

8. Афанасьева, Ю. А. Конституционное право РФ : учебник для академического бакалавриата / Ю. А. Афанасьева - 3-е изд., перераб. и доп. - М. : Издательство Юрайт, 2015. - 380 с.

9. Баранова И.А. Экономическая основа местного самоуправления / И.А. Баранова // Интеграция наук. 2017. Т. 2. № 2 (6). С. 18-20.

10. Бейдина Т.Е. Делегирование государственных полномочий органам местного самоуправления как теоретическая и практическая политическая проблема/ Т.Е. Бейдина // Вестник Забайкальского государственного университета. 2018. Т. 24. № 2. С. 39-46.