Общая характеристика методологии средневековой юриспруденции

Казуистический характер норм довольно точно определяет необходимое поведение для конкретных субъектов правоотношения, не вызывая больших трудностей в его применении, но что делать, когда норма имеет такой минимум содержания, что другая интерпретация возможна из-за ее неопределенности (абстрактности)? При применении на практике чрезвычайно обобщенной нормы, такой как «арендатор обязан возместить владельцу убыток в случае утраты или повреждения арендованного имущества», возможны различные решения в каждой конкретной ситуации (от обязанности платить ущерб от освобождения от ответственности), поскольку норма определяет конкретное содержание дела .

Это именно та ситуация, с которой сталкивались средневековые юристы, когда необходимо было практиковать библейские моральные принципы и их противоположные интерпретации были возможны в правоохранительной практике. Дело осложнялось еще и тем, что как «священные тексты» Библии, так и авторитетные тексты отцов церкви содержали противоположные суждения относительно тех же дел.

Поэтому возникла необходимость создать метод юридического анализа и синтеза, который, с одной стороны, создавал бы абстрактные и вечные правовые принципы вне контекста юридической практики, а с другой - «примирил бы противоположные суждения» на их основе.

В этой части средневековой юридической науки сделан серьезный шаг вперед. Абстрактные правовые принципы или юридические принципы были разработаны для решения проблемы систематизации права. Западно-европейские юристы XI - XII вв. они пытались систематизировать нормы таким образом, чтобы они составляли целое, т. е. определяли не только элементы, общие для определенного вида прецедента, но и систематизировать нормы на принципы, а сами принципы в единую систему, свод законов, или corpus juris. Закон стал пониматься как связанное целое, единая система, «организм», который развивается во времени. Поэтому, в отличие от предыдущего обычного права и даже от римского права до и после Юстиниана, закон и в последующее время был задуман как органически развивающаяся система, растущий организм, набор принципов и процедур, которые будут построены многими поколениями.

Именно эти противоречия разбудили новую политическую и правовую мысль эпохи Возрождения и Новой Эры. Как справедливо заметил О. Марквард, «сохранение мира должно быть обеспечено без Бога не через теологию творения, т. е. теорию внешнего миротворчества, а через различные теории самосохранения посредством стратегии самоопределения, то есть с помощью новых знаний». Начиная с позднего Возрождения западноевропейская правовая мысль проводила поиск новых путей преодоления гнозиса, поэтому с шестнадцатого по восемнадцатый века. Европа как бы на какое-то время забывает о частном праве и фокусируется исключительно на публичном правопорядке.

Тем не менее нельзя недооценивать достоинства средневековой мысли и ее схоластический метод юридического анализа и синтеза, который многое сделал для развития правовой науки, и если сегодня он не используется как метод научного знания, он все еще находит свое заявление в судопроизводстве.

Таким образом, вопрос метода правового регулирования в рассматриваемым период становится действительно достаточно остро, что говорит о необходимости как рассмотрения его в науке, так и об анализе возможности применения его на данный момент в современной правовой доктрине.

Разумеется, средневековые юристы сталкивались со своими сложностями, однако не считаю допустимым сравнивать правовые системы, действовавшие сотни лет назад и на данный момент.