Правовое положение чужеземцев по статуту 1588 г. Диплом

Переселение еврейского народа со своей исторической родины началось еще в древние времена. После поражения восстания 132-135 г.г. н. э. против Рима евреи были принудительно выселены из Палестины. В X – XIII в.в. евреи с Крыма стали переселяться на древне-русские земли. Там они сформировали отдельную славяноязычную субэтничную группу – кенианиты. Предположительно в это время евреи – кенианиты появились и на территории современной юго-западной Беларуси. В XIV - XVв. в. на территории ВКЛ стала расселяться более многочисленная субэтничная группа. Евреи – ашкеназы с Германии, которые разговаривали на немецко-еврейском языке. На территории Беларуси и Литвы местные ашкеназы составляли особую этническую группу - «литваки» [31, c. 309]. 

По мнению этнографа М. Членова, к «литвакам» относили евреев Литвы, Беларуси, западных районов современных Брянской, Смоленской и южных районов Псковской областей России. От других еврейских этнографических групп они отличались своим северо-восточным диалектом идиша, особыми признаками быта и обычаев [2, c. 100].

Определяющую роль в появлении еврейских общины сыграл политический фактор. В конце XIII - начале XIV в. наблюдалась интенсивная иммиграция евреев в белорусские земли под влиянием гонений и эпидемии «черной смерти» из Западной и Центральной Европы. Этому процессу благоприятствовала толерантная политика, которую проводил великий князь Витовт. В 1388 г. он даровал первый известный в BKJI привилей евреям. Документ обеспечил евреям широкую автономию в BKJI, превратил их в отдельное сословие свободных людей, подлежащих юрисдикции великого князя и его специальных представителей на местах. Привилей гарантировал подданным иудейского вероисповедания опеку князя и воеводы, личную и имущественную безопасность, свободу вероисповедания, неприкосновенность кладбищ, молитвенных домов и др. С этого времени начинается официальная история проживания евреев в Беларуси.

До 1495 года в Великом княжестве Литовском было пять городов с оседлым еврейским населением: Брест-Литовск, Владимир-Волынский, Гродно, Луцк, Троки. В других населенных пунктах евреи встречались в этот период только временно: это Дрогичин, Каменец, Кричев, Минск, Новогрудок [37, c. 351]. 

В Бресте у евреев появились свои дома и «пляцы» (земельные участки), своя «божница» (синагога) и «копище» (кладбище); в своих домах они «шинковали» - то есть продавали спиртные напитки, и имели право владеть «мейскими грунтами». Евреи с разрешения властей имели собственные системы самоуправления, которые исполняли функции социального контроля и этнической консолидации через религию, сакральную архитектуру, язык, образование, собственные традиционные занятия. Жизнью еврейской общины руководила особая автономная организация - кагал (с иврита - «община», «общество»). Кагал отвечал перед правительством и перед христианским населением за всех членов общины, платил налоги, вершил суд внутри общины, занимался внутренними делами общины. Духовным лидером общины был раввин [25, c. 20].

Евреи традиционно селились отдельными кварталами или улицами. Обособленности проживания евреев требовало церковное законодательство, да и сами евреи стремились жить отдельно во избежание конфликтов с христианским населением.

С 1503 по 1569 год возникли новые еврейские поселения в Кобрине, Пинске, Индуре, Новом Дворе, Турце, Дворце, Ляховичах, Ратно, Слониме, Сураже. 

История поляков на территории Литвы и Белоруссии восходит к VIII-XII векам, когда западнославянское племя мазовшан вступало в контакты с балтийскими и восточнославянскими племенами. Западнославянская, Балтийская и восточнославянская границы простираются от Тыкотина на западе до Налибокской пущи на востоке. В то же время вполне возможно, что в то время сообщества существовали без взаимодействия друг с другом и без угроз друг другу. Странная мозаика поселения, в то время, теперь может быть восстановлена из данных названий мест и археологических памятников. Последнее далека от желаемой точности, поскольку до появления технологий материальная культура любого человека, живущего в подобных природно-климатических условиях, была бы практически одинаковой.

Тем не менее, типичные польские артефакты не могли быть торговыми объектами и свидетельствовали о существовании западных славян на этой территории, включая керамическую посуду с Мазовецким характером, керамические прялки с линейным и волнистым орнаментом, храмовые кольца с эсовидным концом. Такие вещи встречаются в Волковыске, Новогрудке, Гродно, Индуре и других местах [61, с. 52].

Однако следует отметить, что мазовцы не оказали существенного влияния на этнический состав населения, так как их численность уступала Балтийским и восточнославянским племенам. Однако начало проникновения польского пенетрации на эту территорию было заложено. К началу XI в. искусство. Хроника политических и военных контактов между белорусскими и польскими землями. На протяжении XI-XII веков летописцы фиксировали многочисленные матромониальные союзы между восточнославянскими и польскими правителями и почти полное отсутствие военных конфликтов. Присутствие Польши на территории Литвы и Белоруссии значительно возросло в XIII-XIV веках с момента образования Великого Княжества Литовского, сопровождавшегося многочисленными действиями и грабительскими набегами литовских отрядов на соседние земли. По некоторым данным, в Литву было вывезено до 100 тысяч заключенных, в основном с территории Мазовецкого воеводства. Некоторые могильники в Принеманском крае (Вензовщина, Кульбачино) содержат до трети мазовецких захоронений. Согласно средневековым хронистам в 1325 г. в связи со свадьбой польского королевича Казимира и дочери литовского князя Гедемина Альдоны в Литве получили свободу 24 тыс. польских пленных [39, c. 130]. 

Однако некоторые польские и белорусские историки сомневаются в большом количестве заключенных. Анализ тапонимов на территории Беларуси и Литвы делает Е. Охманский, в частности, смог утверждать следы расплывчатости и слабости польского осадничества [28, с. 160].

Вместе с тем, убедительно опровергнуть утверждения средневековых хроник вряд ли возможно. Поэтому, соглашаясь с тем, что пленные в этнически чужеродной среде быстро ассимилировались, нельзя утверждать, что местное население имело исключительно восточнославянские или балтские корни.

Решающее значение в усилении польского влияния в ВКЛ стало польско-литовское сближение, которое началось с конца XIV в. – с момента заключения Кревской унии. По её условиям великий князь литовский Ягайло становился одновременно королём польским, а языческое население Литвы принимало католическую веру. Более высокий уровень цивилизационного развития Польши обусловил то, что именно она, а не Литва, стала образцом для подражания в объединённых персональной унией государствах. Первым свидетельством этого стало определение столицей государства Кракова, а не Вильно [42, с. 35].

История Великого Княжества Литовского в свое время продемонстрировала необычайную политическую хитрость и веротерпимость. Когда вся Европа вооружилась мечем и ненавистью против мусульман, благоразумная политика государей литовских, с любовью и гостеприимством, приглашала в свои владения татар, которые вынуждены были от стечения разных обстоятельств оставлять свою родину, и добровольно переселялись в Литву. «Именно мудрая предусмотрительность литовских государей наделяла татар землями, покровительствовала их вере и, в последствии времени, сравняла их с туземными дворянами, избавив от всех почти налогов. Для того времени это было дело большой смелости и ума высшего, крепкого: вот причины, почему великие князья литовские подвергались клевете со стороны ливонских меченосцев, выставлявших князей, как врагов христианства, требуя им мщения…» [54, с. 451]. 

Великие князья литовские даже с пленными татарами обращаются не так, как другие христианские государства, для которых татары – бусурмане, варвары, и с которыми ведется вечная война и все усилия направляются к тому, «чтобы рука христианская высилась над бесерманством»; поэтому для пленных мусульман «было там вечное рабство». – Современные историки описывают обхождение Витовта с пленными татарами выше того века и чужих примеров, как «человеколюбивое и глубокой политики дело». Кротостью и беспримерной терпимостью их веры, Витовт как бы привязал к себе всех татар. Такими началами руководствовались и последующие государи… И татары, с своей стороны, умели отплатить за эти благодеяния признательностью и верностью тому краю, в котором они были приняты не как пленные невольники, но как братья, по собственным их словам (в просьбе к Сигизмунду 1-му)… [67, с. 110]

Первые упоминания о нахождении татар на территории Беларуси относятся к XIVв., когда великие князья Гедемин, Кейстут, Альгерд приглашали их из Золотой Арды на службу и использовали в борьбе с Тевтонским орденом. В ВКЛ также попадали многочисленные татары – военнопленные, находили убежище беглые ханы со своими соплеменниками и претендентами на ханские должности. В конце XIVв. татары, которые проживали около Вильно, в Лидском, Ашмянском, Новогрудском, Брестском паветах, были приравнены в правах к местным жителям.

Особую опеку татарам выражал князь Витавт. Который рассчитывал на них как на умелых наездников и расселял их преимущественно на западных границах государства и в околицах крупных замков. В 1395г. Витавт принял разбитого Тимуром хана Золотой Орды Тахтамыша, который был размещен со своей дружиной в г. Лида. Большое количество татар было переселено в ВКЛ в результате совместного похода Витавта и Тахтамыша под Азов (1397г. эта дата традиционно считается началом поселения татар в Беларуси) и Крым (1398). Они размещались на берегах р. Ваки около Вильно, а также в самом Вильно [34, c. 58].

На белорусских землях татары селились обособленными родоплеменными группами - улусами, что влияло на их военно-административный порядок. Все воины делились в административном порядке на харужи, а в военных отношениях на отряды. Часто харужи и отряды совпадали. 

Со второй половины XVIIв. в татарском обществе постепенно исчезали племенные отличия, татарские поселенцы все чаще использовали белорусские фамилии: Кандратович (наследники племя Кунгратов), Барановские (наследники племя Барин), Карицкие (наследники рода Уланов). Исчезла и особенная татарская администрация – харужия (военные), маршалки (земские), кади (судьи).

Таким образом, политика, проводимая князьями ВКЛ способствовала со второй половины XIVв. расселению на его территории татар, которые не просто иммигрировали на его территорию, а приглашались самими князьями. Переселение татар рассматривалось как помощь ВКЛ в противостоянии Тевтонскому ордену, поэтому воинская служба для них являлась обязательной. Даже проживая на территории ВКЛ татары имели свое сословное деление. Основными местами расселения татар были центральная Беларусь, Литва, Валынь, Подолье.

В соответствии со Статутам 1588 года татары приравнивались к правам местных жителей, но содержался ряд ограничений, таких как ограничение на заключение брака с христианами и тому подобное. Следует сказать, что в Статуте 1588 года для татар установлено ограничений существенно больше по сравнению со Статутами 1529, 1566 годов. 

Поселение татар в Великом княжестве Литовском в средневековье было важным историческим явлением. Они составляли значительную народность, которая традиционно играла важную роль в отношениях белорусов с другими национальными общинами. На землях Беларуси произошло столкновение двух великих духовных культур. 

Субрегиональная культура татар-мусульман обогатила этническую белорусскую культуру и способствовала образованию своеобразной культуры-трансформы, которая является субъектом коммуникации, гуманитарного взаимодействия славянской и мусульманской общности. Одновременно крымские татары принесли с собой многовековые культурные традиции. На протяжении шести веков проживания в белорусской среде татары сохранили многие свои обычаи и обряды, особенно связанные с религиозным ритуалом. Исследователи истории и культуры народов, населявших белорусские земли, П. М. Шпилевский подробно описал быт, характерные особенности белорусских татар.