Влияние на экономику Беларуси коронакризиса

31 декабря 2019 г. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила о вспышке пневмонии неизвестного происхождения в г. Ухань (КНР). 30 января 2020 г. обстановка в мире, связанная с заболеванием, была признана «чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения международного значения». В это время о случаях заражения начали сообщать и другие страны, в том числе Франция, Германия, США. 11 марта ВОЗ объявило о начале пандемии коронавирусной инфекции – к этому времени новая вирусная инфекция была обнаружена в 114 странах, более 118 тыс. человек уже были больны COVID-19. По состоянию на 1 февраля (анализ в разделе проводится по состоянию на 1 февраля 2021 г.) во всем мире выявлено свыше 100 млн заболевших COVID-19, более 2 млн человек погибло.

Распространение Covid-19 по миру происходило неравномерно, отражая существующие проблемы в разных странах: доступность и охват медицинской помощью; скорость реакции правительства и степень доверия населения власти; вопросы внутренней социальной политики и уровень жизни населения (многие продолжали ходить на работу с симптомами, распространяя вирус, поскольку им не хватало средств на жизнь). Чтобы сдержать эпидемию новой инфекции, в странах принимались различные меры – от закрытия внешних границ и ограничения транспортного сообщения внутри страны до введения полного локдауна, закрытия магазинов и общественных заведений, перевода сотрудников на удаленную работу [3, c.31].

Как показал опыт, страны с более ранними и согласованными мерами сумели быстро и с меньшими потерями справиться с пандемией. Данный вывод подтверждается и научными исследованиями. Анализ последовательности введения мер в ряде стран позволяет говорить о том, что строгие локдауны в течение короткого периода более предпочтительны, чем мягкие, но длительные ограничительные меры, как в целях сохранения жизней, так и для долгосрочной поддержки экономической активности в стране. 

Тем не менее политика сдерживания эпидемии в  Китае действительно оказалась эффективной, так что в апреле 2020 г. были выписаны из больниц последние инфицированные пациенты, и до февраля 2021 г. ситуация оставалась достаточно стабильной (не считая нескольких локальных вспышек). Ключевым фактором для сдерживания эпидемии стало быстрое и жесткое реагирование – полный локдаун в очагах заражения, а также применение цифровых технологий для отслеживания здоровья и контактов населения (коды здоровья, определитель контактов, камеры на улице и тепловые сканеры). Передвижение населения в очагах заражения строго контролировалось, был введен запрет на выезд за пределы очага, на выход из микрорайона без пропуска и маски, закрыты все культурные, туристические и развлекательные объект. Был объявлен режим наивысшего реагирования, госпитализация осуществлялась при любом подозрении на заражение; для нежелающих лечиться или соблюдать карантин, а также за нанесение вреда медработникам было введено уголовное наказание (вплоть до смертной казни). Напротив, для каждого самостоятельно «сдавшегося» или за сообщение о других заболевших было обещано вознаграждение. Одновременно с этим в Китае оперативно было начато повсеместное экспресс-тестирование для выявления коронавируса в провинции Хубэй, даже при минимальных подозрениях на заболевание [3, c.32].

Пандемия COVID-19 затронула все сферы жизни человечества и выявила все уязвимые точки, включая мировую политику, цепочки поставок продуктов питания, финансовую систему4 и, безусловно, науку. К настоящему времени природа вируса по-прежнему остается не до конца изученной, в то время как пробелы в понимании учеными COVID-19 быстро заполнились оппортунистами6 и популистами, отрицающими масштаб угрозы вируса.

Пандемия выявила, насколько плохо общество переносит незнакомые риски. Ценой борьбы с коронавирусом стали психические заболевания, экономические трудности, усиление неравенства, перебои в предоставлении медицинских услуг и пробелы в образовании8, что отбросит назад поколение школьников.

Ученые перечисляет пять мощных сил, которые действовали и до COVID-19, но усилились во время пандемии и, по его мнению, по-прежнему будут влиять на мир и в 2025 г., и намного позже [7, c.96]:

1. Технологии. Компьютерные и коммуникационные технологии продолжают менять жизнь и экономику. Сегодня широкополосная связь наряду с Zoom и аналогичным программным обеспечением для видео-конференц-связи позволяет огромному количеству людей работать из дома.

2. Неравенство. Многие высокооплачиваемые офисные работники могли работать из дома, в то время как большинство остальных категорий такой возможности не имели. В западных странах многие из наиболее пострадавших от пандемии сотрудников также являются членами этнических меньшинств. Скорее всего, неравенство, усугубляемое пандемией, к 2025 г. не уменьшится ввиду мощных факторов, приводящих к его усилению. В лучшем случае можно ожидать его смягчения. В связи с этим предполагается, что популистская политика недавнего прошлого продолжит определять политику в 2025 г. 

3. Долги. В последние четыре десятилетия совокупная задолженность выросла почти повсеместно. Это касается и мирового финансового кризиса, и пандемии COVID-19. Пандемия резко увеличила заимствования в частном и государственном секторах. По данным Института международных финансов, валовой объем мирового долга вырос и  с  без того высоких значений в 321% от объема производства мировой экономики в конце 2019 г. до 362% в конце июня 2020 г. Столь огромный и внезапный скачок долга в мирное время не имеет прецедента. Для правительств многих зарубежных стран борьба с задолженностью будет неизбежно означать жесткие ограничения на расходы и значительно более высокие налоги, непопулярные на фоне попыток населения восстановить свои доходы после пандемии.

В 2020 году в Республике Беларусь произошло ощутимое замедление темпов экономического роста, о чем свидетельствуют изменения в основных макроэкономических показателях. За 8 месяцев 2020 года наблюдались сокращение темпов роста валового внутреннего продукта (ВВП) (–1,3%), повышение инфляции с 4,7% до 6,1%, снижение внешнеторгового оборота на 17,9% и падение курса белорусского рубля по отношению к американскому доллару и к евро на 10% и 9% соответственно. О связи коронавируса с падением экономических показателей свидетельствуют конкретные периоды, в которые наблюдались изменения их значений (март–май).

ВВП в сопоставимых ценах сократился на 1,3% за 8 месяцев 2020 года (против роста в 1,1% за аналогичный период 2019 года по сравнению с 2018 г.). При этом запланированный государством рост ВВП составлял 2,2%.

На снижение ВВП оказали влияние три фактора: 

– снижение деловой активности из-за COVID-19;

 – сокращение объемов поставок нефти из России ввиду разногласий по цене; 

– снижение мировых цен на калийные удобрения [15].

При этом, по крайней мере в первую волну COVID-19, два последних фактора повлияли на ВВП сильнее, чем COVID-19, так как экспорт калийных удобрений и продуктов переработки российской нефти – самые крупные статьи ВВП.

Снижение реального ВВП произошло ввиду сокращения промышленного производства, транспортной деятельности и оптовой и розничной торговли. При этом сокращение промышленного производства вызвано в основном отрицательной динамикой в производстве кокса и продуктов нефтепереработки (из-за нефтяных споров), а на сокращение торговли и транспорта повлиял коронавирус.

Падение в одних секторах экономики компенсировалось ростом в других: выросли отрасли информации и связи (+8,2%), сельского хозяйства (+5,5%) и строительства (+4%).

Кроме того, государство предпринимало меры для сглаживания падения ВВП: внедряло поддержание зарплат и занятости (для удержания потребительского спроса), а также намеченных темпов производства. При этом эффективность решения о продолжении производства в условиях падения спроса спорная, так как искусственное наращивание объемов производства влечет за собой рост складских запасов.

Распространение Covid-19 по миру происходило неравномерно, отражая существующие проблемы в разных странах: доступность и охват медицинской помощью; скорость реакции правительства и степень доверия населения власти; вопросы внутренней социальной политики и уровень жизни населения (многие продолжали ходить на работу с симптомами, распространяя вирус, поскольку им не хватало средств на жизнь). Чтобы сдержать эпидемию новой инфекции, в странах принимались различные меры – от закрытия внешних границ и ограничения транспортного сообщения внутри страны до введения полного локдауна, закрытия магазинов и общественных заведений, перевода сотрудников на удаленную работу.

За 2020 г. мир пережил две волны распространения эпидемии: первая пришлась на весну и закончилась в большинстве стран летом с наступлением тепла, вторая – на осень. Однако в разрезе отдельных стран динамика заболеваемости проходила неравномерно: например, в Италии, России и Иране можно четко разграничить начало и спад первой и второй волны заболеваний; в США, Швеции и Великобритании вторая волна по состоянию на конец января 2021 г. еще продолжалась; в Индии, в которой всплеск заболеваний пришелся на лето, только затухает первая и пока единственная волна эпидемии; в Бразилии обе волны начались позже, чем в других странах, однако за весь период (даже во время ослабления первой волны) сохранялось значительное число заболевших и погибших от вируса.

Можно выделить несколько моделей борьбы с распространением эпидемии: китайская модель, азиатско-тихоокеанскую, западную и шведскую. Китайская модель быстрого реагирования позволила локализовать очаг заражения и ограничить распространение вируса уже спустя 2 месяца после начала пандемии. Шведская модель основывалась на отказе от жестких мер и всеобщего карантина, изоляция населения только из группы риска. Предполагалось, что остальные переболеют вирусом и будет выработан групповой иммунитет. Для западного же подхода присуще более медленное реагирование, постепенное введение ограничительных мер – более длительные, но мягкие локдауны, с надеждой сохранить баланс между спасением жизней людей и поддержанием экономики.

О влиянии кризиса COVID-19 на мир следует, что пандемию не надо рассматривать как абсолютно неожиданное событие. Напротив, как полагают многие авторы, колоссальный внешний шок 2020 г. стал закономерным следствием всех противоречий, существовавших в мировом хозяйстве до настоящего времени. Пандемия затронула все страны и все сферы жизни человечества, и масштаб вызванных ею изменений свидетельствует о том, что даже после восстановления мир никогда не будет прежним и должен будет адаптироваться к новой реальности. По мнению авторитетных экспертов, пандемия COVID-19 нанесла существенный экономический ущерб как в глобальном, так и  в  региональном масштабе; усугубила проблему неравенства и  бедности; выявила слабые места систем здравоохранения (особенно развитых стран); ускорила процессы цифровизации, в том числе в сфере образования; заставила пересмотреть роль государства в экономике и обществе, а также обратить более пристальное внимание на проблему защиты окружающей среды.